III.

Впервые теоретические аспекты психофизиологического метода «детекции лжи» с помощью полиграфа привлекли в СССР внимание ученых в конце 60-х годов. Анализ научной и иной зарубежной информации привел к выводу, что существовавшие в тот период «теории полиграфа» не дают удовлетворительного объяснения природе тех явлений, которые наблюдаются в реальных и лабораторных условиях. В связи с этим было предложено рассмотреть процесс проверки на полиграфе с позиций информационной теории эмоций, предложенной в 1965 г. акад. П. В. Симоновым.

Согласно информационной теории эмоций, существует устойчивая зависимость степени эмоционального напряжения от величины потребности и разницы между необходимой и имеющейся информацией. При этом сама эмоция выступает как «отражение мозгом человека… какой-либо актуальной потребности (её качества и величины) и вероятности (возможности) её удовлетворения, которую мозг оценивает на основе … ранее приобретенного индивидуального опыта».

Исходя из указанного положения, П. В. Симонов вывел правило возникновения эмоций, которое выражалось следующей структурной формулой:

Э = f [ - П, (И_н - И_с), … ]

где:
Э - эмоция, её степень, качество и знак;
П - сила и качество актуальной потребности;
(И_н - И_с) - оценка вероятности (возможности) удовлетворения потребности на основе приобретенного опыта;
И_н - информация о средствах, прогностически необходимых для удовлетворения потребности;
И_с - информация о средствах, которыми располагает субъект в данный момент.

На базе информационной теории эмоций Симонов П. В. и Заничева А. А. к 1970 г. сформулировали первую отечественную концепцию ОИП.

По этой концепции, в ходе ОИП (любого целевого назначения) непосредственной целью проверяемого лица является потребность скрыть известную ему информацию и не обнаружить своего избирательного отношения к конкретному факту или событию (будь то уголовное преступление или выбранная карта в ходе игрового /стимулирующего/ теста).

При этом полагалось, что проверяемый не уверен в своих возможностях и не знает, что происходит с его физиологическими показателями, которые оценивает полиграфолог, регистрируя реакции. Это порождает у проверяемого лица дефицит прагматической информации и ведет к возникновению непроизвольных эмоциональных реакций, сопровождаемых изменениями в динамике физиологических функций.

Опираясь на категорию потребности, теоретическая концепция дала вполне удовлетворительное психологическое объяснение возможности от человека при помощи полиграфа, во-первых, в полевых и в лабораторных условиях, и, во-вторых, в тех случаях, когда от проверяемого не требуются устные ответы.

Прогрессивность указанной концепции заключалась в том, что лежащая в её основе информационная теория эмоций впервые указала принципиально новый - нейрофизиологический - подход к изучению механизмов психофизиологического метода «детекции лжи» с помощью полиграфа и назвала основные структуры мозга (новая кора, гиппокамп, миндалина), которые участвуют в генезисе реакций, регистрируемых в ходе ОИП.

Наряду с указанными достоинствами теоретическая концепция, предложенная Симоновым П. В. и Заничевой А. А., не была признана исчерпывающей, поскольку не могла дать удовлетворительного объяснения ряду фактов, наблюдаемых в ходе ОИП. В частности, с позиций этой теоретической концепции затруднительно объяснить наличие у одного и того же лица практически равных физиологических реакций при предъявлении проверочных вопросов в реальном тесте и в ходе игрового (с угадыванием карты) теста, хотя потребности проверяемого лица скрыть свою информированность об этих фактах - признаках преступления и выбранной карте - будут существенно различны.

После того, как летом 1975 года в СССР была создана первая специализированная лаборатория по тематике ОИП, естественнонаучное обоснование допустимости применения этого прибора в целях выявления у человека скрываемой им информации также приобрело актуальность.

Исследователи обратили внимание на то, что «теории полиграфа», сформировавшиеся к началу 80-х годов прошлого века, носили во многом умозрительный, описательный характер и, тем самым, не могли служить плодотворной основой для фундаментальных научных исследований феноменологии получения информации от человека с помощью полиграфа.

Анализ зарубежных «теорий полиграфа» и теоретической концепции Симонова-Заничевой показал, что их создание происходило примерно по единой схеме: вначале декларировался какой-либо тезис, сформулированный на основе эмпирических наблюдений (например, теория угрозы наказания) или научно установленных положений (например, условно-рефлекторная теория), и, затем, для подтверждения этого тезиса подбирались факты из реальной или экспериментальной (лабораторной) практики применения психофизиологического метода «детекции лжи» с помощью полиграфа.

В итоге был сделан вывод о том, что такой подход является тупиковым: невозможно дать теоретическое обоснование психофизиологического метода, каковым является ОИП, подбирая из подручных данных психологии ту или иную гипотезу и не обобщив огромный объем экспериментальных данных, накопленных психофизиологией и нейрофизиологией. Построить цельную теорию, которая могла бы объяснить множество фактов, устойчиво наблюдаемых при проверке человека на полиграфе, возможно только в результате исследования психологических явлений во взаимосвязи с нейрофизиологическими механизмами деятельности мозга.

Психологическим «центром» теории угрозы наказания и отправной точкой теоретической концепции Симонова-Заничевой являются эмоции - особый класс психических процессов и состояний, связанный с потребностями и мотивами, которые отражают в форме непосредственного переживания значимость для человека определенных явлений и ситуаций, действующих на него в процессе его жизнедеятельности.

Психологической наукой давно установлено, что эмоции отражают оценочное отношение человека к складывающимся или возможным ситуациям, к своей деятельности и/или к своим проявлениям в этих ситуациях.

Осуществление проверки человека на полиграфе с целью выявления у него скрываемой информации всегда происходит при определенном психическом напряжении. По мнению лиц - как совершивших преступления, так и необоснованно заподозренных в таковых, - процедура ОИП всегда оказывалась для них субъективно значимой и эмоционально насыщенной. Именно это заставляло исследователей при построении «теорий полиграфа» отдавать эмоциям определяющую роль.

Ни в коей мере не отрицая реальности присутствия эмоционального компонента в текущем состоянии человека, подвергаемого проверке на полиграфе, отечественные специалисты четверть века назад подошли к анализу происходящего несколько с иных позиций.

При объяснении сути проверки на полиграфе зарубежные специалисты обычно дают более или менее полное описание этой процедуры, и примеров тому можно привести множество. Однако, ни в одной из зарубежных работ по тематике полиграфа не удалось встретить формализованное определение явления, которое лежит в основе этого метода. Вместе с тем, ясное определение явления, на котором базируется технология ОИП, и которое, по мнению американских ученых является «вероятно фундаментальным механизмом психофизиологии», безусловно, необходимо с теоретической, методической и сугубо практической точки зрения.

Предпринятый в конце 70-х - начале 80-х годов отечественными специалистами анализ технологии тестов методики скрываемой информации (то есть теста на «знания виновного» и тест пика напряжения) позволил выдвинуть гипотезу о том, что существует некое единое явление, лежащее в основе этой и иных методик тестирования на полиграфе. Этому явлению для удобства дальнейшего его употребления было дано условное рабочее наименование «психофизиологический феномен».

Психофизиологический феномен (ПФ) – если его описывать с позиции технологии ОИП - заключается в том, что внешний стимул (слово, предмет, фотография и т. п.), несущий человеку значимую в конкретной ситуации информацию о событии, запечатленном в его памяти, устойчиво вызывает физиологическую реакцию, превышающую реакции на родственные (однородные) стимулы, предъявляемые в тех же условиях, но не связанные с упомянутым событием и не несущие человеку ситуационно значимой информации.

Предложенное определение ПФ оказалось практически полезным и продуктивным с методической точки зрения. Вместе с тем появление этого определения породило, как минимум, два вопроса.

Первый - можно ли считать данное определение универсальным?
И второй - в полной ли мере это определение охватывает то явление, которое обязано описать?

Для ответа на указанные вопросы был предпринят анализ работ в области экспериментальной и прикладной психофизиологии, который позволил установить, что ПФ в том виде, как он сформулирован, не является «частной собственностью» ОИП и наблюдается не только в ходе тестировании человека на полиграфе, но и при некоторых иных методических условиях.

Во-первых, ПФ устойчиво наблюдается в ходе деятельности лиц операторских специальностей (диспетчеры аэропортов, операторы радиолокационных станций и т. п.) при выполнении заданий по обнаружению, опознанию или классификации целей, объектов и проч. ПФ, реализуемый в этих условиях, изучен достаточно хорошо в инженерной психологии, а результаты проведенных исследований изложены в работах ученых Института психологии РАН. В целом, можно отметить, что функционирование ПФ в ходе тестирования человека на полиграфе в методическом плане мало чем отличается от его (ПФ) проявлений в условиях операторского труда.

Во-вторых, ПФ можно наблюдать в условиях подпорогового (субсенсорного) восприятия, когда психика человека тестируется cубъективно значимыми для него, но неосознаваемыми стимулами.

Исследования показали, что «подпороговый эффект эмоционального слова заключается в том, что изменение вегетативных функций… регистрировалось еще до того, как испытуемый мог его прочесть». Суть этого явления заключалась в том, что «слабый сенсорный стимул может вызвать активацию корковых нейронов (которые дают управляющий сигнал для появления изменений в вегетативных функциях - Ю. Х.), но пространственно-временные параметры этого возбуждения могут быть недостаточны для того, чтобы стимул был осознан». Примеры многоканальной регистрации ПФ в этих условиях широко представлены в работах, выполненных в 70-80-е годы ХХ века под руководством Костандова Э.А.

В конце 70-х годов явление субсенсорного восприятия изучалось отечественными специалистами с позиций психофизиологического метода «детекции лжи». В частности, в экспериментальном исследовании (в котором автор этих строк принимал непосредственное участие) с помощью тахистоскопа на подпороговом уровне был реализован тест на «знания виновного». Эксперименты показали, что испытуемый, выбравший одно из 5-6 двузначных чисел предложенного ряда и скрывавший это число от экспериментатора в соответствии с полученной инструкцией, не успевал рассмотреть на экране ни одно из них. Это подтверждалось опросом испытуемого после завершения эксперимента. Вместе с тем зарегистрированные с помощью полиграфа физиологические реакции позволили в ходе эксперимента достаточно устойчиво обнаруживать в исследовавшемся ряду чисел то, которое испытуемый скрывал.

Однако, наибольший интерес в плане изучения механизмов, лежащих в основе выявления у человека скрываемой информации в ходе тестирования его на полиграфе, представляет форма реализация ПФ в условиях сна. Более сорока лет назад американскими исследователями «было отчетливо продемонстрировано, что спящие субъекты могут осуществлять сложные дифференцировочные действия в отношении звуковых стимулов. Они, например, могут различать значимые слова от незначимых», и, «если эти слова личностно значимы… (они - Ю. Х.) могут вызывать возбуждение, которое будет проявляться в электроэнцефалограмме, на вегетативном и поведенческом уровнях».

В конце 70-х годов явление субсенсорного восприятия в условиях сна было смоделировано отечественными специалистами, занимавшимися изучением психофизиологических механизмов ОИП. В ходе экспериментального исследования (участником которого являлся автор статьи), испытуемому, находящемуся во второй стадии медленного сна, в ряду с нейтральными (по технологии ОИП) предъявляли стимулы, которые являлись высоко значимыми для данного субъекта в бодрствующем состоянии. При этом отмечались все описанные американскими исследователями проявления «возбуждения», в том числе - и ПФ, который регистрировался весьма устойчиво. Весьма впечатляюще было наблюдать, как испытуемый спит и не осознает воспроизводимые с магнитофона слова или сочетания слов (и это подтверждал опрос испытуемого после его пробуждения), в то время как изменения в динамике дыхания и сердечно-сосудистой системы сигнализируют о субъективной значимости для спящего некоторых воспринимаемых его мозгом семантических раздражителей. В частности, практически у любого спящего человека в этой стадии сна появляются реакции на его собственное имя или на наименование какого-то события, факта, которые являлось весьма значимыми в текущий отрезок его жизни.

Перечисленные четыре варианта реализации ПФ в различных методических условиях (проверка на полиграфе, операторская деятельность, субсенсорное восприятие в состоянии бодрствования, субсенсорное восприятие в состоянии сна) показали, что представленное выше определение данного феномена является верным, и позволили сделать, как минимум, три важных вывода.

Во-первых, в основе ПФ, действительно, лежит универсальный нейрофизиологический механизм, который устойчиво функционирует вне зависимости от существенно отличающихся методических условий и модальности воспринимаемых стимулов. В связи с этим была признана бесперспективной позиция Р. Дэвиса (в частности, поддержанная специалистами Комитета по исследованию научной обоснованности полиграфа в начале ХХI века), согласно который различные теории применимы в различных ситуациях. ПФ является объективной реальностью, «фундаментальным механизмом психофизиологии» человека. И в связи с этим ПФ обязан иметь единственное теоретическое обоснование, и объяснение его механизмов, в частности, не может зависеть от той или иной методики, применяемой в ходе тестирования на полиграфе.

Во-вторых, реализация ПФ при субсенсорном восприятии (как в условиях сна, так и бодрствования) свидетельствует о том, что его нейрофизиологический механизм не зависит от сознания человека и функционирует автономно, помимо его воли и желания. Второй вывод привел к важному умозаключению: если в условиях субсенсорного восприятия ПФ порождает на один из стимулов более сильную физиологическую реакцию, то тогда этому стимулу свойственна какая-то особая характеристика. Этой характеристикой, которая в 70-80-е годы прошлого века не привлекала должного внимание исследователей природы ОИП, является значимость стимула: она определяет отношение содержащейся в стимуле информации к смыслу задачи, решаемой человеком в конкретной ситуации.

Для каждого человека внешние стимулы ранжируются по уровню их субъективной для него значимости. В состоянии бодрствования человека это происходит осознанно. При субсенсорном восприятии или во время сна человек неосознанно реагирует на субъективно значимые для него стимулы. Такое реагирование свидетельствует о том, что, когда осознание стимула не происходит, психика продолжает классифицировать воспринимаемые извне стимулы по их субъективной (для текущего момента жизни человека) значимости.

Наконец, в-третьих, реализация ПФ в условиях субсенсорного восприятия в состоянии бодрствования и сна (то есть когда воспринимаемые стимулы не осознаются) привела к мысли, что определяющую роль в механизме его реализации играют не эмоции человека (которые принципиально не могут возникнуть в указанных выше условиях), а его память.

Действительно, в указанных условиях некий стимул несет информацию о каком-то событии, которое является субъективно значимым для человека: такой стимул обязательно будет воспринят и оценен психикой человека помимо его воли и желания. Этот процесс будет сопровождаться выраженными физиологическими реакциями организма, которые можно наблюдать с помощью полиграфа. Если воспринимаемый в тех же условиях стимул является субъективно незначимым для человека, то реакция на такой стимул не будет носить устойчивый выраженный характер. На указанном принципе, в частности, базируется методика выявления скрываемой информации.

Важнейшим достоинством методики выявления скрываемой информации является то, что она служит «надежной гарантией против ошибочных обвинений проверяемого: невиновный не знает, какой из вопросов теста является критическим (т.е. проверочным - Ю. Х.), и, таким образом, не может устойчиво на него реагировать, каким бы взволнованным или даже напуганным он ни был».

Опираясь на описанные выше собственные экспериментальные исследования, данные о выделенных к тому времени структурах головного мозга, вовлеченных в генез эмоциональных состояний и памяти, и результаты работ в области нейрофизиологии, полученные к середине 80-х годов прошлого века, -автор этой статьи впервые в отечественной науке предпринял попытку рассмотреть нейрофизиологические механизмы реализации ПФ.

Исследования тех лет показали, что «если в прошлом опыте организма данный (или аналогичный) стимул совпадал с определенной биологически важной деятельностью, происходит активация следов памяти с передачей возбуждения на соответствующие данной деятельности подкорковые центры эмоций и мотиваций. Все эти стадии обработки стимульной информации представляются очевидными. … В этом принимают участие ассоциативные зоны коры, вторичные и третичные поля данного анализатора и структуры гиппокампа».

При изучении возможных нейрофизиологических механизмов ПФ было обращено внимание на то, что тесные связи с гиппокампом имеет миндалина (amygdala), и эти две структуры совместно участвуют в организации различных форм эмоционального поведения.

Исследования позволили прийти к гипотезе о том, что миндалина играет особую роль в реализации ПФ в условиях проверки человека на полиграфе. В частности, научные данные свидетельствовали о том, что «миндалина играет важную, если не основную роль в оценке такого свойства сигналов как эмоциогенность. Маркируя приходящие сигналы на основе прошлого опыта, миндалина формирует иерархические отношения в потоке сигналов… Участие миндалевидного комплекса в процессах памяти может состоять в регуляции потока направляемых для фиксации и сохранения сигналов… Сформированный при её участии комплексный сигнал оказывается существенно более стойким к интерферирующему влиянию себе подобных потому, что обладает одним дополнительным параметром – реализованной в нейронных сигналах значимостью». Таким образом в результате проведенных теоретических и экспериментальных исследований автором этой статьи в 1987 г. была предложена теоретическая концепция целенаправленного исследования памяти, давшая объяснение механизмам, лежащих в основе выявления у человека информации в ходе ОИП.

IV.

Память играет фундаментальную роль в механизмах психофизиологического метода «детекции лжи», и на это указывали многие факты. С самого первого описанного в литературе опыта «детекции лжи» с помощью лабораторных приборов, выполненного Ч. Ломброзо в конце XIX века1, практика проверок на полиграфе подталкивала исследователей к анализу роли памяти в технологии этого психофизиологического метода. Однако вместо этого в центре внимания исследователей оказывалось состояние эмоциональной напряженности человека, которое он испытывал, оказываясь в ситуации проверки на полиграфе. Такой подход выводил вперед в качестве важнейшего психологического компонента эмоции проверяемого, оттесняя на задний план его память.

Весомым подтверждением того, что память является ведущей психической функцией при выявлении у человека возможно скрываемой им информации психофизиологическим методом, служат результаты исследований Л. Г. Воронина и В. Ф. Коновалова, которые, изучая в начале 70-х годов прошлого века механизмы функционирования памяти, применили в экспериментах элементы технологии тестирования на полиграфе.

Объясняя выбор в качестве исследовательского инструмента фактически запрещенный в те годы метод «детекции лжи», ученые указали, что в ходе научного эксперимента «представляется перспективной любая методика, при помощи которой можно обнаружить изменение вегетативных и других реакций, возникающих во время образования, хранения и взаимодействия осознанных и неосознанных эмоционально окрашенных следовых явлений» памяти человека. Л. Г. Воронин и В. Ф. Коновалов пришли к выводу, что «нейрофизиологической основой памяти являются следы раздражений, которые можно обнаружить по электрографическим реакциям... Для долговременной памяти (эти реакции - Ю.Х.) сопровождают процесс извлечения из нее информации». Применяя для изучения механизмов памяти ЭКГ, ЭЭГ, КГР и иных электрофизиологические методы исследований, ученые обнаружили, что, «если появляется сильное возбуждение сигнальных систем, иррадиирущее на эмоциональную сферу мозговой деятельности, то это найдет отражение в электрографических компонентах (например, в КГР). Особенно это резко выражено, если эмоции вместе с сигнальными системами создают то специфическое их состояние, которое обычно называют сильной заинтересованностью».

К пониманию того, что память играет важную роль в механизмах ОИП, вела также криминалистическая наука. Как известно, в ходе расследования преступлений криминалистика сталкивается со следами двух классов – материально-фиксированными следами и образами, то есть «идеальными следами», «отпечатками» события преступления, запечатленными в памяти человека.

Как упоминалось выше, вслед за российскими специалистами и независимо от них к такой же точке зрения пришли польские криминалисты. Мнение о том, что в ходе тестирования на полиграфе осуществляется исследование следов событий, хранящихся в памяти человека, в середине 90-х годов прошлого века стало в польской криминалистике, по-видимому, общепринятым. Польские исследователи, правильно определив память как фундаментальную основу ОИП, к сожалению, присоединили «идеальные следы», хранящиеся в памяти, к эмоциям, получив в итоге модифицированную теорию угрозы наказания.

Память - это форма психического отражения действительности, заключающаяся в закреплении, сохранении и последующем воспроизведении человеком своего опыта. Связывая прошлое с настоящим и будущим, память является важнейшей познавательной функцией человека, лежащей в основе его развития и обучения. Современная психофизиологическая наука под функцией «память» подразумевает множественность систем памяти: это – долговременная и кратковременная память, процедурная и декларативная память (причем последняя подразделяется на эпизодическую и семантическую) и т.д.

Сейчас, восемнадцать лет спустя, можно признать, что выдвинутая гипотеза о роли миндалины в нейрофизиологических механизмах ПФ оказалась верной. Как показали последующие исследования, участие именно этой структуры «обеспечивает формирование стабильных и длительно сохраняющихся следов эмоциональной памяти, … «быстрое и прочное запечатление в памяти эмоциональных событий», вследствие чего «след эмоциональной памяти не стирается и не подвержен амнезии».

Практика применения полиграфа подтверждает правильность полученных научных данных: в ходе реальных ОИП удавалось выявлять у человека следы высоко значимых для него (хранящиеся в эмоциональной памяти) событий, удаленных в прошлое на 15-20 лет.

М. Клейнер, разрабатывая упоминавшуюся выше ориентационную «теорию полиграфа», пошел дальше польских полиграфологов: он исследовал соотношение эмоций и памяти в ходе ОИП, и, в частности, взаимосвязь памяти с формулированием проверочных и контрольных вопросов. Рассматривая место памяти в технологии ОИП, израильский полиграфолог предпринял анализ нейронных механизмов этой функции и также обнаружил важную роль миндалины в формировании эмоционально окрашенных следов памяти. Двигаясь с иных исходных научных позиций, М. Клейнер в итоге пришел к суждениям, близким тем, которые были сделаны отечественными учеными в конце 80-х годов.

Таким образом, многочисленные прямые и косвенные данные, полученные исследователями различных стран на протяжении последних 20-25 лет, однозначно свидетельствуют - фундаментальной психической функцией, которая подвергается изучению психофизиологическим методом «детекции лжи» с помощью полиграфа, является память.

К сожалению, американские ученые и специалисты, занимаясь построением и исследованием «теорий полиграфа», не уделили внимания изучению роли памяти в механизмах психофизиологического метода «детекции лжи»: ни в одном из доступных серьёзных изданий по тематике полиграфа, опубликованных за последние тридцать лет, не удалось обнаружить в глоссариях рубрику «память».

Сложившаяся в российской школе полиграфологов теория целенаправленного тестирования памяти (ЦТП) заключается в том, что в ходе тестирования на полиграфе образы событий (явлений), хранящиеся в памяти человека, могут быть намеренно актуализированы с помощью целевой установки и, далее, обнаружены по регистрируемым физиологическим реакциям, возникающим в ответ на предъявляемые ему (человеку) специальным образом подобранные и сгруппированные стимулы.

С позиции теории ЦТП успешно поддаются объяснению многие эмпирически наблюдавшиеся в ходе ОИП явлений. Например, с ее помощью становится понятной:

• высокая результативность ТНП в лабораторных условиях (что было трудно объяснимо с позиций теории угрозы наказания) и выраженность регистрируемых реакций в тех случаях, когда проверяемый не знал о проводимой регистрации (что также было необъяснимо с точки зрения «избегания угрозы наказания»);
• причина выраженности реакций, регистрируемых в процессе молчаливого теста (которая не поддавалась пониманию с позиции теории конфликта) или в лабораторных условиях (на чем «спотыкалась» условно-рефлекторная теория);
• природа «активационной силы» предъявляемых в процессе ТНП стимулов, с помощью которых под воздействием целенаправленной установки исследуют активированные следы памяти человека (активационная теория не смогла указать, что и где активируется в психике человека);
• необходимость предварительного обсуждения вопросов с проверяемым перед их предъявлением в ходе тестирования на полиграфе, что противоречило положениям ориентационной теории, и целый ряд других фактов.

Таким образом, теоретическая концепция целенаправленного тестирования памяти, по нашему мнению, создает добротную базу для вполне понятного объяснения и приемлемого естественнонаучного обоснования механизмов, обеспечивающих оценку достоверности получаемой от человека информации в результате его тестирования на полиграфе.

Литература.

1. Белюшина О. В., Ладченко А. Г. Полиграф в сфере бизнеса. М.: НОУ ШО «Баярд», 2004. 118 с.
2. Варламов В. А., Варламов Г. В. Психофизиология полиграфных прове-рок. Краснодар: 2000. 239 с.
3. Виноградова О. С. Гиппокамп и память. М.: Наука, 1975. 333 с.
4. Воронин Л. Г., Коновалов В. Ф. Электрографические следовые процес-сы и память. М.: Наука, 1976. 166 с.
5. Данилова Н. Н. Психофизиология. М.: Аспект Пресс.1999. 373 с.
6. Естественнонаучные основы психологии. М.: Педагогика, 1978. 368 с.
7. Журин С. И. Практика и теория использования детекторов лжи. М.: Горячая линия – Телеком, 2004. 143 с
8. Зубрилова И. С., Скрыпников А. И. Применение полиграфа при раскрытии преступлений органами внутренних дел. Курс лекций. М.: ВНИИ МВД, 1999. 117 с.
9. Иваницкий А. М., Стрелец В Б., Корсаков И. А. Информационные процессы мозга и психическая деятельность. М.: Наука, 1984. 200 с.
10. Костандов Э. А. Восприятие и эмоции. М.: Медицина. 1977. 247 с.
11. Костандов Э. А. Осознаваемые и неосознаваемые формы высшей нервной деятельности человека // Механизмы деятельности мозга человека. Часть 1. Нейрофизиология человека / Ред. Н. П. Бехтерева. Л.: Наука. 1988. С. 491-526.
12. Костандов Э. А. О физиологических механизмах «психологической защиты» и безотчетных эмоций // Бессознательное. Тбилиси: Мецниереба. 1978. Т. 1. С. 633-651.
13. Методики диагностики психических состояний и анализа деятельности человека / Под общ. ред. Л. Г. Дикой. М.: ИП РАН, 1994. 206 с.
14. Миндалевидный комплекс (связи, поведение, память). Новосибирск: Наука, 1981. 229 с.
15. Митричев В. С., Холодный Ю. И. Полиграф как средство получения ориентирующей криминалистической информации // Записки криминалистов. 1993. Вып. 1. С. 173-180.
16. Петров А. М., Мягких С. Г. Из записной книжки полиграфолога. Пермь: 2003. 202 с.
17. Подшибякин А. С., Холодный Ю. И. Об уточнении и дополнении объектов криминалистической диагностики // Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Науч.-практ. конф. (3-4 октября 2001 года). Саратов, 2001. С. 225-227.
18. Психология. Словарь. М.: Изд-во полит. лит-ры, 1990. 494 с.
19. Симонов П. В. О роли эмоций в приспособительном поведении живых систем // Вопросы психологии. 1965. № 4. С. 75-84.
20. Симонов П. В. Высшая нервная деятельность человека. Мотивационно-эмоциональные аспекты. М.: Наука, 1975. 173 с.
21. Симонов П. В. Эмоциональный мозг (физиология, нейроанатомия, психология эмоций). М.: Наука, 1981. 211 с.
22. Симонов П. В., Ершов П. М. Темперамент. Характер. Личность. М.: Наука, 1984. 160 с
23. Хэссет Дж. Введение в психофизиологию. М.: «Мир», 1981. 248 с.
24. Холодный Ю. И., Савельев Ю. И. Проблема использования испытаний на полиграфе: приглашение к дискуссии // Психологический журнал. 1996. Т. 17. №. 3. С. 53-69.
25. Холодный Ю. И. Применение полиграфа при профилактике, раскрытии и расследовании преступлений. М.: Мир безопасности, 2000. 160 с.
26. Холодный Ю. И. Опрос с использованием полиграфа и психическое отражение // Вестник Волж. ун-та. Сер. «Юриспруденция». Тольятти, 2001. Вып. 18. С. 205-209.
27. Холодный Ю. И. Криминалистическая полиграфология и её применение в правоохранительной практике // Информационный бюллетень № 21. М.: Академия МВД, 2003. С. 14-19.
28. Чепурнов С. А., Чепурнова Н. Е. Миндалевидный комплекс мозга. М.: Изд. МГУ, 1981. 256 с.
29. Яниг В. Вегетативная нервная система // Физиология человека. Нервная система. М.: «Мир», 1985. Т. 1. С. 167-219.
30. Abrams S. A The Complete Polygraph Handbook. Lexington Books, 1989. 267 p.
31. Ben-Shakhar G. A further study of the dichotomization theory in detection of information // Psychophysiology. 1977. V. 14. P. 408-413.
32. Ben-Shakhar G., Lieblich I. The dichotomization theory for differential auto-nomic responsivity reconsidered // Psychophysiology. 1982. V. 20. P. 277-281.
33. Ben-Shakhar G., Furedy J. Theories and applications in the detection of de-ception. A psychophysiological and international perspective. Springer-Verlag New-York Inc., 1990. 192 р.
34. Barland G. The polygraph test in the USA and elsewhere // The polygraph test. Lies, Truth and Science. London.: SAGE Publications, 1988. P. 73-95.
35. Barland G.H., Raskin D.C. Detection of deception // Electrodermal activity in psychological research. N-Y.: Academic Press, 1973. P. 419-477.
36. Davis R.C. Physiological responses as a means of evaluating information // The manipulation of human behavior / A.D. Biderman & H. Zimmer (Eds.). N-Y.: Wiley, 1961. P. 142-168.
37. Dixon N. Subliminal perception. London.: McGrow-Hill. 1971. 363 p.
38. Feldman H. Lie detection manual. (A workbook - textbook). Franklin Lakes: Allison Press, 1982. 201 р.
39. Gordon N. J., Fleisher W. L. Effective interviewing and interrogation tech-niques. San Diego.: Academic press, 2002. 173 p.
40. Gustafson L., Orne M. Effects of heightened motivation on the detection of deception // J. of Applied Psychology. 1963. V. 47. P.408-411.
41. Gustafson L., Orne M. Effects of perceived role and role seccess on the detec-tion of deception. // J. of Applied Psychology. 1965. V. 49. P. 412-417.
42. Heslegrave R. An examination of the psychological mechanisms underlying deception // Psychophysiology. 1982. V. 19. P. 323.
Heslegrave R., Furedy J., Matyas T. Studies on the validity and utility of T-wave amplitude // Psychophysiology. 1982. V. 19. P.323.
44. Horneman C., O'Gorman J. Detectability in the card test as a function of the subject's verbal response // Psychophysiology. 1985. V. 22. №. 3. P. 330-333.
45. Horvath F., Reid J. The polygraph silent answer test // J. of Criminal Law, Criminology and Police Science. 1972. V. 63. P. 285-293.
46. Kleiner M. Physiological detection of deception in psychological perspectives: a theoretical proposal // Handbook of Polygraph Testing. San-Diego: Academic Press, 2002. P. 127-182.
47. Krzy?cin A. The Debate Over Polygraph in Poland // Polygraph. 2000. V. 29. № 3. P. 226-236.
48. Luria A.R. The nature of human conflicts. N-Y.: Liverwright, 1932. 164 р.
49. Lykken D. Psychology and the lie detection industry // American Psycholo-gist. 1974. V. 29. P. 728.
50. Matte J. А. Forensic psychophysiology using the polygraph // N-Y.: J. A. M. Publications, 1996. 793 p.
51. Nagle D.E. The polygraph in employment: applications and legal considera-tions // Polygraph. 1985. V. 14. № 1. P. 1-33.
52. Orne M.T., Theckrey R.I., Paskevitz D.A. On detection of deception. A model for the study of physiological effects of psychological stimuli // Handbook of psycho-physiology.- N-Y.: Holt Inc., 1972.- P.743-785.
53. Oswald I., Taylor F., Treisman M. Discriminative responses to stimulation during human sleep // Brain. 1960. V. 83. P. 440-453.
54. Reid J., Inbau F. Truth and deception. The polygraph ("lie-detector") tech-nique. Baltimore.: The Williams & Wilkins Co., 1977 (2-nd edit.). 430 p.
55. Polygraphs and Security. A study by a Subpanel of Scandia’s Senior Scien-tists and Engineers. October 21, 1999. 25 p.
56. Scientific validity of polygraph testing: a research review and evaluation - a technical memorandum. Washington, DC: U.S. Congress, Office of Technology Assessment, 1983. 132 р.
57. Sokolov E. N. Perception and the Conditioned Reflex. N-Y.: McMillan, 1963.
58. Sokolov E. N. Orienting reflex as information regulator // Cognition and Cate-gorization / Rosch E. and Lloyds B. (eds). Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Associ-ates, 1966. P. 79-98.
59. Thackray R., Orne M. A comparison of physiological indices in detection of deception // Psychophysiology. 1968. V. 4. P. 329-339.
60. The accuracy and utility of polygraph testing (Department of Defense, Washington, D.C.) // Polygraph. 1984. № 1. P. 1-143.
61. The Polygraph and Lie Detection. Committee to Review the Scientific Evidence on the Polygraph. Division of Behavioral and Social Sciences and Education. Washington, DC: The National Academies Press, 2003. 398 p.
62. Trovillo P. V. A history of lie detection // J. of Criminal Low and Criminology. 1939. V. 29. №. 6. P. 848-881.
63. Wariographia kryminalistyczna. Wydawnictwo Wyzszej Szkoly Policji, Szczytno, 1998. 141 р.